Shoking террапия

Эльза Скьяпарелли научила моду эксцентрике. Она объяснила миру что мода - это талант быть не такой, как все. О королеве провокации - Светлана Чесновицкая. 


На званый завтрак в ноябре 1927 года молодой, недавно разведенной итальянке с труднопроизносимой фамилией Скьяпарелли (она просила всех называть себя просто «Скьяп») было решительно нечего надеть. Чтобы избежать лишних трат, она, захватив с собой карандаш и лист бумаги, отправилась к знакомой армянке-вязальщице Арусьяг Микаэлян, известной среди нью-йоркских модниц как Майк. Эльза Скьяпарелли нарисовала черный свитер с белым воротничком и бантом на груди. «Главное, чтобы бантик был как настоящий», - попросила она. Заказ не показался Майк слишком сложным, и к следующему утру свитер был готов. 

Результатом Эльза осталась довольна. Надела новый свитер, прямую шерстяную юбку, шляпку-колокольчик, подкрасила губы и пошла завтракать. Ближе к концу светского раута Пегги Гуггенхайм представила ей элегантно одетого молодого человека. Тот оказался директором по закупкам сети магазинов Strauss. Приветливо улыбнувшись, он тут же сделал Скьяпарелли заказ на сорок черных свитеров с белыми вязаными бантами-обманками. Так стартовала карьера одной из двух самых выдающихся женщин-дизайнеров XX века. 

Другой была Коко Шанель. «Скучная мещанка», - презрительно бросала Скьяпарелли в адрес соперницы. «Это та самая итальянская художница, которая делает платья?» - язвительно осведомлялась Шанель в ответ. Они были абсолютно разными. Шанель росла сиротой, воспитывалась в монастыре и гордилась многочисленными романами с потомками аристократических фамилий. Скьяпарелли принадлежала к знатной итальянской семье, где «задыхалась», и запрещала близким произносить имя супруга, с которым рассталась еше до рождения дочери. 

Для Шанель создание одежды было профессией, для Скьяпарелли - искусством. Во время Второй мировой войны Шанель закрыла парижский бутик на rue Cambon и закрутила очередной роман - на этот раз с немецким генералом. Магазин Скьяпарелли на place Vendome продолжал работать, даже когда его хозяйка перебралась в Америку. Рассказывают, что, вернувшись в 1945 году в освобожденный Париж, Эльза нашла у себя на бюро стопку визитных карточек - и навсегда вычеркнула их владельцев-коллаборационистов из списка своих клиентов. По иронии судьбы, когда в 1954-м Скьяпарелли объявила о банкротстве, Шанель распахнула двери обновленного парижского бутика. Обе они вошли в историю. 

Одна прославилась маленьким черным платьем и буржуазным шиком, другая стала самым цитируемым дизайнером современности и королевой провокации.

«Я никогда не стеснялась появляться на публике в шокирующих нарядах», - признавалась Скьяпарелли. «Шок» был ее любимым словом: свои первые духи (1937) она назвала Shocking, придуманный ею оттенок малинового Shocking Pink зарегистрировала как торговую марку, автобиографию озаглавила Shocking Life (1954). 

Скьяпарелли ввела моду на trompe-l'oeil, или обманки: искусно вывязанные галстуки, нарисованные декольте и вышитые блестками складки. Лыжная шапочка из лебяжьих перьев, перчатки с ногтями-аппликациями, сапоги на обезьяньем меху и шляпка в форме туфельки-лодочки - вот лишь некоторые из ее экстравагантных изобретений. Шанель не так уж заблуждалась, когда обзывала ее «итальянской художницей». Да и саму Скьяпарелли титул художницы устраивал больше, чем портнихи. Правда, она утверждала, что с не меньшим успехом могла бы стать скульптором или писателем. Говорила: «Я -самая умная женщина из тех, кто когда-либо делал одежду». Это не было преувеличением. 

Эльза Луиза Мария Скьяпарелли родилась в 1890 году в семье богатых итальянских аристократов. Ее детство прошло в ренессансном Palazzo Corsini в Риме. Мать, сумасбродная неаполитанка, была помешана на эзотериз-ме. Отеи принадлежал к знатной династии ученых из Пьемонта. Он служил директором римской библиотеки Lincei и приятельствовал с королем Виктором Эммануилом, с которым разделял страсть к нумизматике. В свободное время синьор Скьяпарелли переводил научные трактаты с древнеарабского, персидского и санскрита. 

Дядя Эльзы, астроном Скьяпарелли, прославился тем, что открыл ледниковые каналы на Марсе, что доказывало присутствие жизни на далекой планете. Старик не раз говаривал своей племяннице, что созвездие крошечных родинок на ее коже напоминает ему Большую Медведицу. «Вот увидишь, они принесут тебе удачу!» - обешал дядя-астроном. Наверное, Эльзе его пророчества не были безразличны. Во всяком случае, она потом не раз пускала в ход узор Большой Медведицы - на спинках стульев в собственной гостиной, на вышивках и принтах своих платьев и в россыпи бриллиантов на любимой брошке, которую носила не снимая.

Все женшины в семье Скьяпарелли - мать, тетка, старшая сестра - были необыкновенными красавицами. Все, кроме Эльзы. О чем ей постоянно напоминали. Девочку заставляли носить длинные платья и высокие старомодные прически. Позже в «Двенадцати заповедях для женшин» она напишет: «Двадцать процентов страдают от комплекса неполноценности, остальные восемьдесят – от своих иллюзий». В сентябре 1932-го фотография Скьяпарелли в белом вечернем платье с боа из лебяжьих перьев появится в Vogue. Гадкий утенок превратится в прекрасного лебедя. 

Когда Эльзе исполнилось двадцать три, родители отправили ее учиться. Это был ее шанс вырваться из провинциального Рима, и она не хотела его упускать. В 1914 году в Лондоне она случайно попала на лекцию по теософии. Ее читал молодой граф, светский лев и потомок старых бретонских и польских фамилий Вильгельм Вендт де Керлор. Он был демоническим красавцем и к тому же провидцем (предсказал гибель «Титаника»), но, увы, очень бедным. Уже через двадцать четыре часа после встречи Эльза и Вильгельм были обручены. Родители невесть! не успели помешать свадьбе - так стремительно все произошло. Позже Скьяпарелли вспоминала, что, когда они с новоиспеченным мужем вернулись из мэрии, в их доме треснуло семь зеркал. Но Эльза, в отличие от матери, суеверием не страдала.

Два года молодожены провели в Ницце, а в 1916-м на борту гигантского теплохода Chicago отправились искать счастья к берегам Америки. Во время путешествия Эльза свела знакомство с женой художника-дадаиста Франсиса Пикабиа, Габриэль. В Нью-Йорке благодаря Габриэль она очутилась в Гринвич-Виллидж, стала своей среди сюрреалистов - Марселя Дюшана, Альфреда Стейглица, Мэна Рея. В охваченной идеями свободной любви и ареминизма Америке семейная лодка Скьяпарелли моментально потерпит крушение. Любвеобильный де Керлор заведет роман с Айседорой Дункан, Эльза подаст на развод, и ее дочь Мария Луиза Ивонн Рада (Гого) родится уже без отца. «Его имя всегда было в нашей семье строжайшим табу», - рассказывает сегодня внучка Скьяпарелли, модель и актриса Мариза Беренсон. В своей автобиографии Эльза вспоминала, как узнала о смерти Дункан: та задохнулась, когда ее длинный шарф зацепился за колесо автомобиля. «Это случилось в год триумфа моих свитеров», - не без злорадства комментировала Скьяпарелли. 

После развода для нее настали черные времена. «Бедность заставила меня работать, - писала она, объясняя свое решение вернуться в 1922 году во Францию. - Париж заставил меня эту работу полюбить». Познакомившись с модельером Полем Пуаре, она начала ему помогать. Одновременно делала одежду самостоятельно для небольших модных Ломов. Артистический и легкомысленный Париж 1920-х заметил Скьяпарелли сразу же: природное здравомыслие, мужская хватка и полученный в Америке заряд энергии - сочетание редкое. 

Она лучше многих современников чувствовала пульс-жизни, и ее ставка была безошибочной: активная, деловая, не чуждая феминизма женщина - такая, как она сама. Скьяпарелли создавала спортивные свитера и вязаные купальные костюмы (ее первый магазин назывался «Для спорта»), удобные юбки-брюки, дамские пляжные пижамы и практичные комбинезоны с застежками-«молниями». Она одевала первых женщин-авиаторов Эми Джонсон и Амелию Ирхарт - в 1936 году все газеты опубликовали фотографии, на которых Джонсон и Ирхарт позировали в костюмах от Скьяпарелли. В 1931-м испанская теннисистка Лили де Альварез вышла на корт в белой юбке-брюках из шелка. И вскоре маленький магазинчик Скьяпарелли на Rue de la Paix перестал справляться с валом заказов. 

За практичной спортивной одеждой последовали строгие костюмы и вечерние платья; именно она ввела моду на квадратные плечи. «Не платье следует подгонять к фигуре, а фигуру - к платью», - наставляла Эльза читательниц «Двенадцати заповедей для женщин». Прямой силуэт был придуман ею для миниатюрных дам, похожих на нее: квадратные плечи зрительно сужали талию и бедра, и их обладательница казалась стройнее. 

После первого неудачного семейного опыта Скьяпарелли больше замуж не выходила. «Мужчины восхищаются сильными женщинами, - говорила она. - Но они их не любят. Есть среди нас те, кому удалось сочетать в себе силу и нежность. Однако большинству пришлось всего достигать в одиночку, сознательно отказавшись от личного счастья». 

В 1930-х Скьяпарелли - любимый дизайнер голливудских звезд. Целое десятилетие, вплоть до начала Второй мировой войны, она одевает Марлен Дитрих, Кэтрин Хепберн, Грету Гарбо. Ее постоянной клиенткой стала Мэй Уэст - та шила у нее вечерние платья и сценические костюмы. Капризная Уэст отказывалась приезжать на примерку в бутик на place Vendome и присылала вместо себя манекен. Словно в пику ей Скьяпарелли для своих первых духов Shocking заказала художнице Леонор Фини флакон в форме обнаженного торса Мэй Уэст (полвека спустя духи jean-Paul Gaultier в похожем флаконе станут бестселлером). 

Скьяпарелли была не только гениальной выдумщицей и мастером провокации, но и выдающейся бизнес-леди, примерной воспитанницей американской школы. Свой маркетинг и PR она строила на сотрудничестве с сюрреалистами. Марсель Вертес и Кристиан Берард рисовали ей рекламу духов и одежды, Альберто Джакометти она заказывала дизайн пепельниц для бутика на place Vendome, а Жан-Мишель Франк оформлял интерьеры ее магазинов и домов. Эльза Триоле делала для Скьяпарелли бусы, похожие на таблетки аспирина. Вместе с поэтом и художником Жаном Кокто она придумала несколько платьев, на одном из которых был вышит женский профиль с копной волос из золотого стекляруса. «Эльза умеет заходить слишком далеко», - говорил о ней Кокто. 

По эскизам Сальвадора Дали она создала для Галы шляпку-туфлю и жакет с накладными карманами, напоминающими выдвижные ящики секретера. Юбку вечернего платья из белой органзы Скьяпарелли украсила принтом ярко-оранжевого лобстера Дали. Это платье вместе с другими семнадцатью нарядами от Скьяпарелли вошло в свадебное приданое Уоллис Симпсон, будущей графини Виндзорской. В 1937 году Сесил Битон сфотографировал ее в этом платье для Vogue. Позже он вспоминал, что для достижения пущего эффекта Дали предлагал выдавить на платье пакетик майонеза, но на столь смелый эксперимент не пошла ни графиня, ни Скьяпарелли.

В 1949 году фотография дизайнера Скьяпарелли появилась на обложке Newsweek. Но она уже знала: ее слава - в прошлом. В 1954 году она покажет свою последнюю коллекцию и объявит о закрытии Дома. 

Подобно Грете Гарбо, которой она всю жизнь восхищалась, Скьяпарелли последние двадцать лет жизни избегала людей. «Если вы согласны с тем, что мода - это ход времени, а на самом деле так оно и есть, то вы живы, пока движетесь со временем в ногу», - говорила она. Скьяпарелли была к себе слишком строга. Время оказалось к ней куда благосклоннее. И сегодня, спустя тридцать лет после своей смерти, Эльза Скьяпарелли остается той, кто первой прописал моде целебный курс шокинг-терапии.


Источник публикации: ЖЖ-блог ana_lee



В конец страницы
На главную
Контакты
Английская версия


 
Наверх
На главную
Контакты
Выставочная компания Эксподиум
Дизайн: SASHKA